24 января на фестивале Сандэнс в программе Премьеры прошел показ черной комедии «Галеристка» / «The Gallerist». Режиссер Кэти Янь показывает закулисье арт-рынка через историю о галеристке, которая на Art Basel Miami пытается удержать контроль над реальностью, когда реальность начинает работать против нее и… одновременно приносить прибыль. Героиня Натали Портман — Полина Полински, галеристка в Майами, которая готовит карьерный прорыв на главной международной ярмарке современного искусства в США Art Basel. Во время закрытого просмотра погибает самоуверенный и неприятный инфлюенсер-критик Далтон (Зак Галифианакис). Несчастный случай буквально превращает его в часть экспоната. Но вместо полиции — паника, торг и импровизация. Полина вместе с ассистенткой Кики (Дженна Ортега) решает выдать случившееся за радикальный художественный жест, а значит — за повод поднять цены, продать сенсацию и переписать собственную биографию успеха. Кэти Янь — режиссер, для которой переход между независимым кино и большой индустрией прошел довольно гладко. Ее дебют «Мертвые свиньи», показанный на Сандэнсе в 2018 году, привлек внимание и получил специальную награду жюри за актерский состав, а затем Янь пригласили снимать «Хищные птицы: Потрясающая история Харли Квинн» (2020). Работа на телевидении тоже не осталась незамеченной — в 2021 году номинации на премию Эмми за лучшую режиссуру драматического сериала удостоился, снятый Янь эпизод «Разрушение» сериала HBO «Наследники». «Галеристка» — работа на стыке авторского и прокатного кино. Режиссер здесь умело управляет кинематографическим хаосом — камера находится постоянно в движении, темп плотный, актеры энергичны. Пространство галереи работает как прозрачный аквариум, где герои вынуждены играть роли перед публикой, прессой и рынком. Это проект с сильной концепцией, но со спорной реализацией. Фильм обещает дерзкую сатиру на самый статусный рынок, а в итоге чаще предлагает динамичное зрелище с отдельными удачными сценами. В результате важные темы — кто назначает ценность, как институции легитимизируют искусство, где проходит граница между жестом и манипуляцией — остаются скорее заявлением, чем развернутым высказыванием. Картина с азартом воспроизводит внешнюю механику арт-среды, но редко доводит ее до настоящей сатирической жесткости. И все же именно на уровне деталей «Галеристка» оказывается наиболее убедительной. В том, как устроена тусовка, как звучит язык сделок (где комплимент равен цене, а пауза — торгу), как работают ритуалы статусности (доступ по спискам, приватные показы, невидимые иерархии в одном помещении), как любая аномалия мгновенно превращается в контент, а затем — в капитал. Проблема в том, что этих точных наблюдений недостаточно, чтобы ироничный замысел не растворился яркой, но местами слишком безопасной жанровой упаковке. Главный козырь картины — актерский состав с целой россыпью звезд: Натали Портман, Дженна Ортега, Кэтрин Зета-Джонс, Давайн Джой Рэндольф, Зак Галифианакис, Стерлинг К. Браун, Даниэль Брюль. Натали Портман строит свой образ на напоре и высоком эмоциональном градусе, она стремительно превращает растерянность в управляемую тактику и действует так, будто любой провал можно переиграть в победу. Но в отдельных сценах эта интенсивность начинает работать против роли — появляются манерные акценты, а психологическая достоверность уступает месту демонстративности. На фоне более точной игры Дженны Ортеги подобные перепады становятся особенно заметны. Актерский ансамбль второго плана — от легенды арт-рынка (Кэтрин Зета-Джонс) до богатых покупателей и бывших партнеров — создает правильную социальную среду, где мораль в принципе вторична по отношению к выгоде. Ключевая слабость фильма в не до конца сведённой жанровой конструкции. Фарс работает только при точно заданной степени условности, сатирический триллер требует нарастающих ставок, а чёрная комедия держится на безошибочном ритме и своевременных сбросах напряжения. В «Галеристке» эти режимы постоянно сбиваются: картина то ускоряется и работает как дерзкий аттракцион, то внезапно делает шаг в сторону серьёзного высказывания, не подготовив переход ни драматургией, ни внутренней логикой персонажей. Поэтому заключительный акцент воспринимается скорее как попытка задним числом придать истории значимость, чем как закономерная точка, к которой фильм уверенно и последовательно вёл зрителя.