17 мая в основном конкурсе 79 Каннского кинофестиваля был показан фильм венгерского режиссера Ласло Немеша «Мулен» / «Moulin», посвященный теме человеческого выживания в условиях тотального насилия. После триумфа «Сына Саула» режиссер возвращается к своей фирменной эстетике, погружающей зрителя в пространство невыносимого психологического давления. Имя Ласло Немеша прочно связано с фильмом «Сын Саула», получившим в 2016 году Гран-при Каннского кинофестиваля и премию Оскар как лучший международный фильм. Именно в нем режиссер сформировал собственный визуальный язык — нервный, предельно субъективный и построенный на эффекте физического присутствия зрителя. В «Мулене» Немеш вновь использует этот прием. Фильм одновременно продолжает авторский подход режиссера и демонстрирует его попытку выйти за пределы камерного психологического опыта на более масштабный разговор о войне и исторической памяти. В центре сюжета фильма находится фигура Жана Мулена — одного из ключевых символов французского Сопротивления. Именно Мулену удалось объединить разрозненные антифашистские группы во Франции, действовавшие под руководством Шарля де Голля. Политик, подпольщик, организатор, человек, погибший после ареста и пыток в гестапо, — для французов его имя давно стало почти сакральным. Немеш, хотя и не избегает героико-патриотического пафоса, но более сосредотачивается на внутреннем состоянии человека, помещенного в пространство запредельного эмоционального и физического насилия. С первых сцен режиссер погружает зрителя в атмосферу оккупированной Франции. Камера максимально приближена к герою, цепляется за его лицо, движения тела, за фрагменты пространства, которые будто не складываются в единую картину мира. Такой прием уже стал авторским методом Немеша, но в «Мулене» он производит двойственное впечатление. С одной стороны, зритель действительно оказывается внутри происходящего — тревога и ощущение надвигающейся катастрофы буквально материализуются на экране. С другой, постоянная визуальная и звуковая перегрузка картины временами начинает работать против драматургии, превращая фильм в череду однотипных эпизодов. Важно отметить, что зритель, выросший на советском кино, воспринимает «Мулена» несколько иначе, чем западная фестивальная публика. Для поколения, которое смотрело «А зори здесь тихие», «Судьба человека», «Проверка на дорогах», «Иди и смотри» и десятки других фильмов о подполье, оккупации и сопротивлении, картина Немеша становится продолжением традиции военно-исторического кино со всеми привычными элементами, такими как герой-мученик, атмосфера подпольной борьбы, психологическое давление, гестапо, предательство, молчаливое сопротивление и неизбежная трагическая развязка. В ряду этих картин «Мулен», при всей режиссерской техничности и визуальной эффектности, не производит впечатления выдающегося высказывания о войне. Ласло Немеш погружает зрителя внутрь клаустрофобического пространства страха, однако фильм не предлагает действительно новый взгляд на материал. Более того, временами возникает ощущение, что режиссер сознательно ослабляет драматургическую глубину — зрителя постоянно удерживают в состоянии эмоционального напряжения, но сами персонажи и конфликты ленты не всегда получают необходимый объем. «Мулен» скорее выглядит качественно сделанной фестивальной реконструкцией знакомых мотивов, чем фильмом, способным переосмыслить тему сопротивления или исторической памяти. И, пожалуй, именно это становится главным парадоксом картины. Автор, когда-то радикально обновивший язык военной драмы в «Сыне Саула», здесь неожиданно оказывается удивительно традиционным и даже банальным. Главную роль исполняет Жиль Лелуш, и именно его игра становится самой сильной стороной картины. Его Жан Мулен — не бронзовый герой из учебников истории, а уставший, измученный человек, вынужденный существовать в ситуации, где любое решение потенциально ведет к гибели. На этом фоне особенно контрастно выглядит работа Ларса Айдингера, исполняющего роль шефа гестапо Лиона Клауса Барби, известного как «лионский мясник». Айдингер, безусловно, обладает мощной актерской энергией, однако его персонаж временами оказывается почти водевильным с подчеркнутой манерностью, нервной театральностью и даже элементами гротеска. Из-за этого возникает заметный стилистический разрыв. Там, где Немеш стремится к документальной точности происходящего, сцены с Айдингером иногда начинают напоминать мрачное кабаре о нацистской власти. В контексте фильма этот образ выглядит чрезмерным и даже несколько старомодным. Тем не менее отрицать силу режиссерского высказывания трудно — Немеш остается автором, который умеет работать с историческим материалом, и которого интересует не героизация прошлого, а вопрос о том, что происходит с человеческим сознанием внутри катастрофы. И в этом смысле «Мулен» продолжает важный для европейского кино разговор о памяти, ответственности и цене сопротивления. Французский прокат фильма запланирован на осень 2026 года. Международным дистрибьютором картины выступает Pathé.