6 сентября на 83 Венецианском кинофестивале показали «Неизвестную женщину» / «Woman Unknown» Май эль-Туки — единственный фильм в конкурсе Мостры, снятый женщиной. Историю написала постоянная сценаристка эль-Туки Марен Луиза Кене, а главную роль сыграла Матильда Арсель Фок. Картина поднимает страшную и неудобную для европейских стран тему, которая еще ждет своего полноценного исторического переосмысления, рассказывая о судьбах женщин, вступавших в отношения с немецкими оккупантами во время Второй мировой войны. 1945 год, первые послевоенные недели освободившейся от оккупации Дании. Молодая няня Мари работает в доме вдового владельца швейной фабрики Кристиана, заботится о его маленькой дочери и готовится стать новой женой своего нанимателя. Он относится к ней хорошо, даже соглашается отдать на подгонку для нее свадебного платья первой жены, хотя это платье, похоже, значит для него больше, чем новая невеста. Супружеский долг Мари уже исполняет, каждую ночь приходя в нему в спальню, и это именно что долг. Все, что касается ее тела, причиняет ей физическую и душевную боль — секс, прием у гинеколога, даже примерка у портного. Во время оккупации у нее была связь с немцем, от этой связи родился ребенок. Было ли это насилие, романтические чувства, способ выжить? Что случилось с мальчиком? Почему Мари всем говорит, что ее родители умерли? На эти вопросы в кадре нет четкого ответа. Однажды в трамвае героиню окликает человек из прошлой жизни, бывший одноклассник и воздыхатель, который знает ее тайну и смотрит на нее со смесью желания и ненависти. На улицах городов по всей стране орудуют бывшие борцы сопротивления и просто неравнодушные граждане. При полном попустительстве власти и без всякого суда они хватают «немецких девок» — женщин, вступавших в отношения с оккупантами. Прилюдно их избивают, им бреют головы, раздевают, красной краской рисуют на их телах свастики. Мари сделает все, чтобы избежать такой участи. Датчанка египетского происхождения Май эль-Туки известна по работе в сериалах, в том числе в «Короне» для Netflix, но прежде всего вторым своим полным метром — «Королева червей» с важнейшей датской актрисой Трине Дюрхольм. Этот фильм в свое время выиграл приз зрительских симпатий Сандэнса, три награды на кинофестивале в Гетеборге и был выдвинут от Дании на Оскар (кстати, потом его ремейк под названием «Запретная страсть» сняла Катрин Брейя). Сценаристкой снова, как и в двух других фильмах эль-Туки, стала Марен Луиза Кене, известная еще и вкладом в создание самых влиятельных скандинавских телепроектов последних 15 лет, таких как «Правительство» и «Мост». Для сыгравшей Мари 30-летней Матильды Арсель Фок это всего четвертый полный метр, но у нее большой опыт работы в сериалах. Она, кстати, племянница Николя Арселя, снявшего «Королевский роман», «Темную башню», «Девушку с татуировкой дракона». «Неизвестная женщина» получилась сильной, тревожной смесью драмы и триллера, со своим киноязыком, эстетикой, со скудными диалогами и красками окружающего мира. Единственным цветом, который хоть как-то выделяется в блеклой палитре фильма, является красный — и на норвежском флаге, и на красном платье героини, и на свастике, которую каратели рисуют на спинах женщин. Эль-Туки и Кане переписывали сценарий после того, как нашли актрису, создавали персонажа на бумаге во второй раз уже вместе с той, которая должна была играть роль, учитывая ее органику и ее интерпретации. Потому речь идет именно о соавторстве, и очень смелом. Дело не только в неоднократном «full frontal», но в целом в содержании ее роли, в том, как самоотверженно актриса отдает себя под режиссерские цели, под идею показать женское тело как поле битвы, и в этой битве женственность будет поводом для насилия или способом выжить, а последующее внесудебное наказание, которое придумает толпа, непременно будет связано с ее сексуальностью. Тема, за которую взялись Эль-Туки и Кане, все еще очень неудобная в новейшей истории. В контексте Европы середины 40-х годов интимная связь женщин с оккупантами квалифицировалась обществом как коллаборационизм, предательство нации, и не важно, чем эта связь была вызвана. В своих интервью эль-Туки рассказывала, что очень хорошо запомнила одно архивное фото из датской газеты тех времен — на нем была изображена лежащая на уличной скамейке полуголая девушка с нарисованной на ее спине свастикой. Это фото имело почти порнографический характер. И оно как бы предупреждало тех, кто вступал связь с немцами, что с ними будет так же. Но еще оно показывало добропорядочным гражданам, что так можно делать, словно бы давало им право на подобное насилие. Фото было подписано «Женщина неизвестна» (отсюда и название фильма). В разных странах ситуация могла отличаться деталями. Например, во Франции сначала закон за связи с немцами не карал, но в 1944-1945 годах толпа устроила самосуд более чем над 20 тысячами женщин, а позже в стране появились и формальные наказания и лишение по суду некоторых гражданских прав. В Норвегии практиковались именно законные наказания — от 30 до 50 тысяч норвежек по принятым задним числом указам увольняли с работы, помещали в специальные лагеря, лишали гражданства, репрессиям подвергались и рожденные от таких связей дети. В Дании ситуация была схожа скорее с французской — официальных актов о репрессиях не было, наказание оставалось внесудебным делом. В Бельгии, Греции, Люксембурге и на Балканах сохранились многочисленные свидетельства о взаимоотношениях женщин с немецкими оккупантами и послевоенных унижениях таких женщин, хотя точные цифры не зафиксированы. Несколько лет назад правительство Норвегии официально признало позорные действия своих предшественников и извинилось. Поздно, но хоть так. Во Франции никаких официальных извинений не было, хотя в современных учебниках истории само явление в общем и целом признано актом массового насилия и женоненавистничества. Равно как и в Дании. Историки, в том числе и профессор Анетт Уорринг, консультировавшая команду фильма, отмечают, что так как власти страны, в отличие от норвежских, после войны не принимали репрессивных законов, то и поводов для официальных извинений словно бы меньше. Чаще всего об этом везде пытаются просто забыть. Но мощное переосмысление этой темы в обществе назревает, в том числе и через культуру, благодаря и таким фильмам, как «Неизвестная женщина». Что интересно и предсказуемо, так это классовое и гендерное неравенство во всей этой теме. В Норвегии историк Гури Хьелтнес в своих работах утверждала, что никто из мужчин, женившихся во время оккупации на немках, не пострадал от преследований, не был выслан из страны или лишен гражданства. В Дании общество устроило показательную порку представительницам рабочего класса, у которых были связи с немцами, но мужчины (крупные промышленники и фермеры, добровольно сотрудничавшие с Третьим рейхом и заработавшие на этом), в большинстве своем избежали наказания. Это проговаривается и в «Неизвестной женщине» — сидящие за столом гости хозяина дома шутят о том, как и почему они и их бизнес с такой легкостью пережили оккупацию. «Будучи небольшой страной, мы выбрали политику сотрудничества, чтобы пережить войну без больших жертв, а после войны переписали это повествование, чтобы восстановить самоуважение, — говорит эль-Туки. — Наша национальная гордость пострадала из-за того, что мы не оказали нацистам более яростного сопротивления, в обществе пытались выплеснуть злость и найти козлов отпущения. Ими и стали женщины, а часто и их дети, не имевшие возможности защитить себя». О женщинах во времена войны и о красоте как валюте есть фильмы и посильнее, от «Малены» с Моникой Беллуччи до «Безымянной» с Ниной Хосс. Но никто до эль-Туки еще не показывал с такой честностью и жуткой детальностью, как лицемерно и хладнокровно государство и общество воюет с женским телом, перекладывая на него свой стыд и покрывая свои собственные преступления во времена оккупации.